Я не ссу!

Зачем люди едут туда, где опасно, куда ехать, по общему мнению (впрочем, и по их собственному) ни в коем случае нельзя? Зачем, подавляя страх, подвергают себя опасности и испытаниям?

Я пробовал задавать вопрос знакомым: «Как вы думаете, какое расстояние до ближайшего ядерного взрыва от Москвы?». Обычный ответ – тысячи километров.

Это совсем не так. Всего 350, Ивановская область – вот правда.

А раз так – надо ехать туда и увидеть всё своими глазами. Прошло почти 30 лет, и есть надежда, что такой поход уже не очень опасен.

19 сентября 1971 на берегу р.Шача в 5 км от деревни Галкино Кинешемского района Ивановской области на глубине 610м был произведен взрыв камуфлетного ядерного устройства мощностью 2.3 килотонны. Цель взрыва – глубинное сейсмозондирование земной коры. Для чего проводилось это зондирование? Поиск и активизация добычи полезных ископаемых, нефти, газа? Официально да. Искали нефть в Ивановской области? Странно, что не нашли… В архивах у данного взрыва есть сухой и краткий комментарий: аварийный. При глубинном подземном ядерном взрыве образуется огромная полость с оплавленными и запекшимися стенками, которая в дальнейшем служит своего рода могильником радиоактивных выбросов. Но не всегда… На 18 минуте после взрыва на расстоянии около метра от боевой скважины произошел выброс на поверхность радиоактивных газов и продуктов распада. Ученые не очень хорошо изучили почву и не учли, что в тех местах очень много песчаников. Гейзер с газами бил около 20 дней и имел высоту 10 метров, выбрасывая на землю огромное количество радиоактивных изотопов. Это сейчас мы знаем о том, что произошло. Это сейчас мы знаем, почему ученые и рабочие в спешном порядке покинули место проведения испытания, бросив дорогостоящую технику. А тогда, в 1971 никто не знал об этом, пелена секретности не спадала до 1981 года. Люди жили привычной жизнью. Ходили в привычные им леса. Купались в привычных им речках. И … умирали от непривычных болезней.

Первый рывок

Добраться до места можно двумя способами (и, соответственно, двумя берегами): на внедорожнике через лес, от ближайшей деревни, до которой есть дорога, и на лодке через Волгу, а там пешком до места.

Первый раз к поездке подошли не очень серьёзно – из Ярославля выехали после обеда по первому варианту. От глухой деревни Жажлево вполне нормальная дорога шла в нужном нам направлении. Только недавно прошёл дождь, и неплохой просёлок не пустил наш Rover в лес – слишком скользко. А идти пешком 20 километров до Галкино – ближайшей к взрыву деревни, на ночь глядя, мы не решились. Нарекли поездку разведкой и с чувством неудовлетворённости убрались восвояси. 500 километров пробега оправдали знакомством с просторами русскими и отвратительными дорогами.

Немного лирики: нигде в костромской области, включая столицу, невозможно заправиться по пластиковой карте. В лучшем случае, если терминал есть и он исправен, он «отторгает» (с) VISA либо «нет антенны» (с). Выручил банкомат в Судиславле.

Второй подход к снаряду

С таким опытом вторую экспедицию мы готовили по всем правилам – «недохода» во второй раз простить себе было бы невозможно. Взяли надувную лодку, респираторы, дозиметр, сменную обувь, еду, воду, и палатку.

Стартовали в 4 утра из Ярославля. В Решме в районе переправы, были в 8.

Полтора часа на сборку-надувание лодки, и мы отправились к цели.

Волга в районе Кинешмы шириной около двух километров.

До противоположного берега, борясь с ветром, добрались за час.

Спрятали «корабль» и по отличной грунтовке бодро зашагали к цели.

На берегу гора свежих брёвен, в поле работает комбайн, в деревнях живут люди – растят картошку на своих огородах и пьют воду. Рисуемая воображением картина коллапса вокруг места ядерного взрыва разбивается на осколки обычным видом обычного уклада деревенской жизни.

Примерно через 5 километров первая жилая деревня – Норское. Сюда выходит та самая дорога из Жажлево, в этот раз выглядящая очень прилично. Передышка, вода из колодца, и дальше в Галкино – ещё километров 6.

Спустя час-полтора показались дома. Цель совсем близко. В некогда огромной деревне на 128 дворов уцелело лишь несколько домов, а жилых только три.

У первой избы встречаем коммуникабельного мужичка – Вячеслава. Угощаемся водой, расспрашиваем, просим отвести на то самое место. Почти без колебаний Слава соглашается и идёт точить топор. Он здесь с самого начала, с первой скважины, и эти 30 лет неустанно ходит туда сам и водит учёных, журналистов и таких же безбашенных зевак, как мы.

«Тут 4 километра, я хожу туда за 40 минут», – произнёс Славик, задавая резвый темп всей группе (позже навигатор покажет 5,3 километра по прямой – значит по извилистой лесной дороге все 6).

Пока Слава рубил и оттаскивал перегородившие дорогу упавшие деревья – мы получали шанс нагнать его.

Запах земляники… Ягоды растут с обеих сторон дороги – собирать их здесь некому. «Если пошёл за белыми – белых и набираю. За подосиновиками – только их и беру». Славик останавливается и пьёт из ручья, зачерпывая воду половинкой пластиковой бутылки, висящей здесь же на ветке. Всё здесь его.

Ядерная полянка

Пройдя большую часть пути, мы вышли на высокий берег Шачи. Речка, известная по книге «Князь серебряный», змеёй извивается по лесу, перегороженная множеством бобровых плотин.

«Бочаги» Нужное нам место на 200 метров ниже. Ощущение приближающейся развязки, лёгкий трепет и сильная усталость. Дошли. Славик показывает знак, торчащий вдалеке на том берегу из-за кустов.

Разуваемся, снимаем штаны и переходим речку, дно у которой чуть ниже по течению – бетонное, наслаждаясь прохладой воды – тот день был одним из самых жарких. На месте одели маски, и стали осматриваться, ожидая визга дозиметра.

 

Странно: Слава, глядя на нас в масках, даже не улыбается. Навидался, видимо, клоунов в защитных костюмах. «Если побудешь здесь долго, во рту появляется сухость, и как будто кислый вкус».

От подземного ядерного взрыва ожидаешь воронки. Но её нет – глубина закладки заряда очень большая. Полянка на опушке леса, трава по пояс и тучи летающих кровососущих. Дозиметр молчит. Из-под земли торчат совсем свежие пластиковые трубы: место привлекает ученых. Прибор рядом с трубой демонстрирует естественный фон – как дома. «Не показывает? Это хорошо»- комментирует Слава – «Пошли дальше!»

В кустах стоит что-то вроде большого водопроводного крана с разветвлениями, только из трубы торчат провода.

 

Боевая скважина, залитая бетоном, тоже не хочет выводить дозиметр из себя.

Место, где установлен тот самый знак «Опасно!» прибор волнует, но не сильно – опасных превышений нет.

 

А вот недавно выкопанная ямка… Стас роняет от неожиданности на землю заверещавший прибор!.. Есть!

Из земли торчит ржавая труба, в ней вода. Вероятно, в этом месте фонтан грязи нашёл выход на поверхность, превратив взрыв в аварийный, и вынудив персонал бежать без оглядки. Здесь мы замерили самый высокий уровень радиации.

То, что взрыв будет ядерный, было тайной. Военные рекомендовали всем выйти из домов, заклеить окна крест-накрест. Молодой Славик сидел на заборе у дома в пяти километрах от эпицентра, и смотрел в сторону леса. «Лес пошёл на нас волной, потом поле… Нас тряхнуло так, что мы упали с изгороди…»

Ядерная реакция основана на чрезвычайно быстром (доли мкс) делении атомов тяжелых металлов (уран, плутоний) с выделением огромного количества энергии. Температура в центре реакции достигает десятков миллионов градусов, а давление может достигать миллиарда атмосфер. Основные поражающие факторы ядерного взрыва: световое излучение, проникающая радиация, ударная волна (около 50% мощности взрыва), электромагнитный импульс, радиоактивное заражение. Взрывы бывают наземные, атмосферные, подземные и подводные.

Кроме этих изотопов при взрыве может образовываться еще до 80 других продуктов распада, радиоактивных и нет. А так же,  образуются трансурановые элементы и короткоживущие изотопы, являющиеся источниками очень мощного альфа-излучения, которое по сути своей не представляет опасности для человека, т.к. полностью поглощается верхними слоями кожного покрова, но при попадании в легкие могут стать источниками опасного и длительного облучения, вызывая рак, а так же накапливаться в костях.

Подземные взрывы небольшой мощности считаются самыми безопасными, и поэтому с 1965-1988 по всей территории бывшего СССР десятки подобных взрывов гремели с регулярностью, свойственной советским военным и ученым. Официальные версии: глубинное сейсмозондирование, изменение русел рек и т.д. Но я почему-то почти не сомневаюсь, что «мирная» ядерная программа носила и вполне военное предназначение – изучение воздействия радиации на население близлежащих районов, деревень, населенных пунктов. Но это лишь предположение…

При подземном, и в особенности при глубинном (камуфлетном) ядерном взрыве воздействие основных поражающих факторов минимально, поэтому главную и долговременную опасность  представляет лишь радиоактивное заражение. При ядерном взрыве происходит выделение большого количества радиоактивных изотопов, продуктов деления. Наиболее опасные из них изотопы углерода, йода, цезия и стронция. А среди них опаснее всего изотопы с небольшим периодом полураспада, а следовательно с очень высокой мощностью излучения.

Йод-131 (I-131) излучатель бета- и гамма-лучей с периодом полураспада около 8 дней. Поглощается щитовидной железой человека, вызывая ее рак.

Цезий-137 (Cs-137) испускает бета- и гамма-излучение, со временем полураспада 30 лет. Цезий, как щелочной металл имеет некоторое сходство с калием, и поэтому равномерно распределяется по всему организму. Период полувыведения из организма 50-100 дней.

Стронций-90 (St-90) излучает только бета-частицы, имеет период полураспада 28 лет. Поглощается и накапливается в костях, период полувыведения из которых – 50 лет. Т.е. стронций, раз попавший в организм, будет с вами всю оставшуюся жизнь…

Углерод-14 (C-14) источник слабого бета-излучения. Т.к. углерод одна из основ жизни на земле – этот изотоп может встраиваться в молекулы белков или ДНК и разрушать их.

 

Своя правда об объекте  «Глобус-1»

Исследование нашей экспедицией в июле 2009г места проведения испытания не показало сколь-либо сильных превышений природного уровня даже на месте эпицентра взрыва.

Дозиметр показывал уровень гамма-излучения в 12-20 мкР/ч на поверхности боевой скважины (при природном 8-15). Лишь в одном месте на расстоянии примерно в 10м от места закладки заряда дозиметр показал 150мкР/ч. Не критично, учитывая специфику места.

Но вот на месте недавних раскопок одной из предыдущих научных экспедиций дозиметр показал уже 850 мкР/ч (превышение допустимого уровня почти в 30раз, природного в 100раз). Активность по бете составила около 800000!!! распадов на квадратный сантиметр в минуту (превышение допустимого уровня в 40!!!! тысяч раз), что подтверждает наличие большого количества тяжелых долгоживущих изотопов (стронций,  цезий).Раскопки проведены на расстоянии 2-3 метров от боевой скважины и имеют глубину не более 30-40см. Предположительно это и есть место, подвергшееся наибольшему заражению.

Напомню, что произошло оно почти 30лет назад и сразу после взрыва превышало текущие значения в разы, если не в десятки и сотни раз. Но об этом все молчали. Критичен ли такой уровень радиации? Нет. Нахождение в данном месте не представляет особой опасности для здоровья. Само собой при соблюдении необходимых мер безопасности и ограничении времени пребывания до минимума. Опасность представляют летучие радиоактивные частицы, содержащиеся в пыли, которые можно вдохнуть или проглотить, увеличив тем самым риск возникновения рака легких многократно.

Беспокоит в общем-то не столько сам факт взрыва, а то, насколько можно позволить себе беспечно относиться к последствиям подобных экспериментов. Вскоре после взрыва, когда его устроители в спешке уехали, туда пришли посмотреть «Что же там случилось?» трое местных мальчишек. Спустя месяц умер один – по официальной версии от менингита. Спустя ещё месяц – второй, с тем же диагнозом. А вскоре и третий… В Советском Союзе радиация не представляла опасности лишь для тех, кто о ней не знал.

50-ти метровая бурильная вышка стояла год. Потом была разрезана и увезена. Всю брошенную технику – трактора, машины – растащили местные.

В 81-м году, спустя 10 лет после взрыва, начался массовый отток населения – в том же году в эпицентре поставили знак «Опасно. Запрещено проводить земляные работы в радиусе 450 метров».

Никто не снимал заражённый грунт и не хоронил его в могильниках – как это делали в Чернобыле. Никто не проводил дезактивацию местности. Не было сделано ничего. Абсолютно ничего!

Можно ли говорить о серьезной экологической катастрофе? Да. Природа старательно борется с техногенным заражением.

Подземные воды, дожди, весенние разливы, покрывающие весь луг на месте взрыва вымывают из грунта опасные примеси и уносят в Волгу, до которой тут всего километров 15. А это вода, которую мы пьем, рыба, которую едим. Ниже по течению Нижний Новгород…..

P.S. От Чернобыльской АЭС до Киева всего 100 километров. Туда мы тоже обязательно поедем.

P.P.S. В тот день в Решме был день посёлка. Красивейшее место.